Дей Мазаев

ОБ АПОКРИФИЧЕСКИХ КНИГАХ 

Вопрос об апокрифических книгах — вопрос издавна спорный, и если бы кто хотел уяснить его себе историей старейших официальных церквей,— Римско-Католической или Византийско-Русской,— то он ничего бы не прибавил к тому, что дают нам по этому вопросу книги Священного Писания, так как эти апокрифические книги в некоторых канонах отвергаются, в некоторых лишь допускаются.

В статье «О преданиях» мы уже говорили, что церкви не оставались верными раз высказанным взглядам, а с течением времени и, смотря по обстоятельствам, взгляды эти меняли, отвергая сегодня то, что чуть не вчера отвергали как ересь.

То же самое можно сказать и сейчас. Когда люди не рождались, а делались христианами через живое слово евангельской истины и, твердо веря в ту основную истину, что мы искуплены от суетной жизни не тленным серебром или золотом, а драгоценной кровью Иисуса Христа, как непорочного и чистого Агнца, по упованию и жизни были наследниками вечной жизни и умирали с сладостной надеждой и полной верой в вечную жизнь со Христом, то в книгах, вроде Товита или Иисуса Сына Сирахова, трактующих о золоте и серебре, как средствах очищения от грехов, надобности не было и в них, никто не верил в них, никто не рекомендовал.

Когда же мир стал христианским не через обращение, а через плотское рождение, и когда установленное Господом отлучение развращенных стало заменяться устранением их от причащения на сроки до пятнадцати и двадцати лет, когда люди жизнью своей прямо отрекаясь Бога, умирали без надежды, то понадобилось какое-нибудь побочное утешение, и вот тут-то книги Товита и Иисуса Сына Сирахова, с их учением об очистительной силе золота и серебра, и книга Маккавеев, с их учением о поминовении умерших и жертвоприношении за них, вошли в канон и получили права гражданства наравне с книгами богодухновенными и святыми. А потому, не обращаясь за разрешением этого старого вопроса ни к какой из христианских церквей, мы постараемся выяснить их достоинство на основании вернейшего и авторитетнейшего источника — Слова Господня.

Обыкновенно, когда заходит об этом речь, не приемлющие апокрифических книг, указывают на противоречия их книгам каноническим, и хотя это основание не самое главное, но все же с ним не считаться нельзя. Мы, например, знаем, что по канонической книге Ездра был книжник и священник, тогда как в третьей книге он почему-то называется пророком (Ездры 7:6-11; 3 Ездры 1:1). По книге Неемии и даже по второй книге Ездры он опять книжник и священник, но не пророк (Неем. 8:4; 12:1; 2 Ездры 9:39-42).

Следовательно, совокупного свидетельства перечисленных книг достаточно, чтобы смотреть на Ездру не как на пророка, а как на книжника и священника, вполне достаточно, а если их достаточно для этого, то, полагаю, достаточно и для того, чтобы не считать третью книгу Ездры достойной принятия.

Далее, сравните отзыв о поступке Симеона и Левия их отца Иакова с молитвой Иудифи и вы увидите ужасное противоречие: Иаков говорит: «В совет их да не внидет душа моя, и к собранию их да не приобщится слава моя; ибо они во гневе своем убили мужа и по прихоти своей перерезали жилы тельца; проклят гнев их, ибо жестокость и ярость их свирепа; разделю их в Иакове, и рассею их в Израиле» (Быт. 49:5-7). Иудифь же в молитве своей говорит Богу: «Господи Боже отца моего Симеона, которому Ты дал в руку меч на отмщение иноплеменным» и: «Ты предал князей их на убиение» и проч. (9:1-4).

Соломон пишет: «Не смотри на вино, как оно краснеет, как оно искрится в чаше, как оно ухаживается ровно; впоследствии как змей оно укусит, и ужалит как аспид». Иисус же Сын Сирахов восклицает: «Что за жизнь без вина?» «Что рубиновая печать в золотом украшении, то благозвучие музыки в пиру за вином; что смарагдовая печать в золотой оправе, то приятность песней за вкусным вином» (Притчи 23:29-35; Сирах. 31:32; 32:7-8).

О противоречиях других книг я не говорю, как потому, что о них уже высказался брат Букреев, так и потому еще, что я имел ввиду не перечислять их все, а коснуться лишь главнейших из них. Что же касается книг Макковейских, то, во-первых, нужно сказать, что их особенно защищают не за содержащееся в них, а лишь, исключительно, за то, что только в них одних говорится о молитве за умерших. Это единственное место, говорящее о ходатайстве за умерших, так как не только в канонических, а в апокрифических книгах более не говорится о сем ни одного слова, а потому и не удивительно, что все защитники подобного ходатайства полагают его во главу угла и ссылаются прежде всего на него.

Это своего рода толкучий рынок ходатаев за нечестивых мертвецов, почему они особенно жарко и особенно настойчиво защищают святость этих книг. Но ведь стоит только внимательно всмотреться и посерьезней вдуматься в эту историю и, сверившись с законом, ответить на следующие вопросы:

1) допускается ли по закону жертвоприношение за умерших?

2) возможно ли по закону какое бы то ни было ходатайство за таких людей, за каких ходатайствовал Иуда Маккавей, если бы даже они не были мертвы, а оставались бы в живых?

Допускается ли по закону жертвоприношение за умерших? Нам приходится очень пожалеть, что в книгах Маккавея на этот вопрос нет ответа. В нем говорится только, что: «Сделав сбор по числу мужей до двух тысяч драхм серебра, он послал в Иерусалим, чтобы принести жертву за грех» (2 Макк. 12:43), и не говорится, была ли на самом деле такая жертва принесена. В этом я больше, чем сомневаюсь. В Византии был такой случай: император Юстиниан приказал разрушить перед своим дворцом церковь Богоматери, чтобы на ее месте устроить фонтан. Но прежде, чем разрушить, он просил патриарха совершить молитвословие на разрушение храма, но патриарх Калиник отвечал, что существуют молитвы только на построение храма, на разрушение же храмов молитвы нет.

Я вполне уверен и нисколько не сомневаюсь, что если в Иерусалиме в то время были священники Божии, служившие Ему по закону, а не по талмуду и не по святоотеческим постановлениям, то и они отвечали посланным только в этом духе, что у них есть многоразличные жертвоприношения и за грех, и в знак повинности, в знак благодарности и проч., и проч., но только все эти жертвоприношения приносятся за живых, за мертвых же вообще, и за очищения их от грехов в частности, в законе никаких жертв не положено.

Возможно ли по закону какое бы то ни было ходатайство за таких людей, за каких ходатайствовал Иуда Маккавей, если бы они даже не были мертвы, а были бы живы? Ходатайство Иуды Маккавая было не вообще за умерших на войне, а за таких из них, которые умерли под гневом Божиим, так как у каждого из них под хитонами нашли посвященные Иамнийским идолам вещи, из чего всем сделалось явно, по какой причине они пали (2 Макк. 12:39-40).

Но как же смотрел на этот грех закон? В законе ясно сказано: «Кумиры богов их сожгите огнем; не пожелай взять себе серебра или золота, которое на них, дабы это золото не было для тебя сетью, ибо это мерзость для Господа, Бога твоего; и не вноси мерзости в дом твой, дабы не подпасть заклятию, как она; отвращайся сего и гнушайся сего, ибо это заклятое» (Втор. 7:25-26).

Какое же наказание грозит по закону виновным в этом грехе? «Проклят, кто сделает изваянный или литой кумир, мерзость перед Господом, произведения рук художника, и поставит его в тайном месте»,— говорит закон (Втор. 27:15).

Кроме этого, так как это «заклятое», то Библия показывает нам, как поступали с теми, у коих находилось это заклятое. Ахан, сын Зары, взял заклятое и, когда это было найдено «в тайном месте», то, несмотря на его исповедание, он был всенародно сожжен со всем домом его (Навин 7 глава). Итак, если за живого виновного в «заклятом» никто не выступил с ходатайством, то кто же, знающий закон, позволит себе ходатайствовать за идолопоклонников, наказываемых судом Божиим смертью, и какой священник дерзнет приносить за таковых жертвы Богу?

Теперь мы должны взглянуть и на тот источник, из которого впервые появилась в Израиле мысль о жертвоприношении за умерших идолопоклонников. Кто был Иуда Маккавей? Пророком он не был и непосредственных откровений от Бога не имел, а был просто воин. Не отрицаю, он мог быть большим патриотом, храбрым воином, выдающимся военачальником и порядочным человеком, но от этого еще очень далеко до того, чтобы признать все его действия в области религии вполне правильными.

Мы знаем, что наш русский фельдмаршал Суворов любил звонить в колокола, и хотя он был несравненным полководцем и, быть может, очень религиозным человеком, но выводить из всего этого заключение, что он был хорошим богословом, или что колокольный звон приятен Богу, едва ли возможно.

Прежде чем перейти к другим книгам, я считаю нужным покончить с этими. Меня крайне удивляет, откуда у людей могла явиться мысль считать Маккавейские книги за Слово Божие, когда сам автор их не имел на это никаких притязаний. Вообще пророки говорили: «было на мне слово Господне» или: «так говорит Господь, Бог»; так что язык их был лишь «тростью скорописца» в руке Божий, и к тому, что они говорили от лица Божия, нельзя было человеку ничего прибавлять, равно как и нельзя было ничего их этого убавить (Втор. 12:32; От. 22:18-19).

Автор же книг Маккавейских говорит в заключение: «и как с того времени остался во власти Евреев, то я и кончу здесь мое слово. Если я изложил его хорошо и удовлетворительно, то я сего и желал; если же слабо и посредственно, то я сделал то, что было по моим силам» (2 Макк. 15:37-38). Разве так говорят пророки?

До сих пор я говорил о некоторых апокрифических книгах в отдельности, а теперь я хочу сказать несколько слов о всех их в совокупности.

Все апокрифические книги пришли к нам от греков и ни одна из них не получена от народа Божия — от евреев. Что же касается древних греков, то даже Россия, обязанная им своей религией, не имела к ним полного доверия. Я не хочу здесь обидеть греков, но считаю себя в интересах истины обязанным сказать, что Патриарх Никон жаловался на греков, что они «чревом своим работают и благочестия в них не объявилось», и что в русской верноподданнической присяге был такой пункт, в соблюдении которого все русские клялись: «и греков на патриарший престол не хотеть».

Из этого видно, что репутация древних греков особо завидной не была, и что довериться им без особого риска было нельзя. Но главное не в этом, а в том, что Слово Божие было «вверено» только евреям и никакому другому народу (Рим. 3:1-2; 9:4; Пс. 147:8-9), а потому думать, что книги, полученные от греков или списанные с Вульгаты, как например, третья книга Ездры, которой нет даже и на греческом языке — суть слово Божье, нет никакого основания, и это была бы не вера, а суеверие.

(Из журнала «Баптист» 1912 № 14)

Главная страница | Начала веры | Вероучение | История | Богословие
Образ жизни | Публицистика | Апологетика | Архив | Творчество | Церкви | Ссылки